Аналитика

«Эффект от фильма «Он вам не Димон» почти прошел»

Денис Волков о том, почему страхи по поводу протестного потенциала молодежи сильно преувеличены.

Мартовские протесты, в которых приняло участие много молодых людей, породили мощную волну споров о состоянии умов российской молодежи. Не ждет ли нас бунт молодых, которые не видят для себя будущего в России? Пока эти опасения (а для кого-то и надежды) основаны только на картинках с митингов. В целом же по стране, как отмечают даже независимые социологи, поддержка власти в молодежной среде почти на 15% выше среднестатистических показателей. А готовность протестовать не превышает 10%.

Чтобы понимать настроения и политические предпочтения в молодежной среде, нужны исследования. Заказчиком таких исследований часто становится государство, и поэтому их результаты редко публикуются, оставаясь достоянием лишь узкого круга экспертов и чиновников. В качестве альтернативы новым исследованиям можно обратиться к уже проведенным опросам. Специально для «Газеты.Ru» автор изучил восемь больших общероссийских опросов общественного мнения, которые за последние шесть месяцев проводил Левада-центр. Цель — оценить ответы самой молодой возрастной группы респондентов: от 18 до 24 лет. Все рассматриваемые данные репрезентативны и отражают мнения молодежи в тех пропорциях, которые она занимает в структуре населения страны. Это необходимо, чтобы верно оценить масштаб интересующих нас социальных явлений.

Интернет и телевизор: разрыв минимален

Главное отличие молодежи от остального населения заключается в способе получения информации. Молодые быстро теряют зависимость от телевидения. Его замещают интернет и социальные сети.

Однозначные оценки происходящих изменений дать сложно. По одним данным, в самой молодой возрастной группе интернет обогнал телевидение как источник информации в конце 2015 года. И сегодня узнают о происходящем из телевизора 60% молодых, из интернета — чуть больше 70% (в старшей возрастной группе соответствующие цифры составляют 90% и 10%). Согласно вопросам в других формулировках, телевидение пока лидирует даже в молодежной среде, но разрыв минимален.

Федеральные телеканалы — главные поставщики новостей о происходящем — теряют молодых телезрителей.

Если новости Первого канала регулярно смотрит около 75% россиян, то среди молодых — уже 60%, среди молодых москвичей — только 45%. По «России 1» соответствующие цифры составляют 50%, 32% и 28%. По новостным передачам НТВ — 43%, 27% и 20%.

Столичная молодежь (и молодежь крупнейших мегаполисов) смотрит новости федеральных телеканалов в два раза реже, чем «среднестатистические» россияне. По конкретным телепрограммам ситуация схожая: «Вести недели» Дмитрия Киселева в среднем смотрит 37% россиян, среди самых молодых — 20%, среди молодых москвичей — 14%. Это означает, что молодежь все меньше подвергается прямой государственной пропаганде.

При этом молодые люди активно пользуются интернетом и социальными сетями. Так, ежедневно выходит в интернет около половины населения страны (еще процентов пятнадцать выходит «несколько раз в неделю»), среди самых молодых таких 85%, среди молодых жителей столицы — 95%. Соответствующие цифры ежедневного пользования социальными сетями составляют 31%, 69% и 72%. При этом разница в пользовании интернетом и соцсетями между самыми молодыми и самыми пожилыми достигает четырех раз!

Означает ли все это, что у российской молодежи сформировались принципиально иные оценки и понимание происходящего, другое отношение к политике властей? Короткий ответ: нет, не означает.

«Интерес к политике просыпается годам к 25–30»

Массовый отказ от телевизора в пользу интернета у молодых означает не альтернативный взгляд на вещи, а низкую осведомленность о происходящем. Ведь чтобы посмотреть телевизионные новости, достаточно нажать кнопку пульта, а в интернете столько различных сайтов — поди разберись. Чтобы начать разбираться, нужна заинтересованность. А ее как раз и нет.

В молодом возрасте голова занята другим.

Новостями спортивной жизни, новинками музыки и кино, проблемами взаимоотношения полов молодые люди в России (да и в любой другой стране) интересуются в разы больше, чем политикой. Молодые люди, заинтересованные в политических вопросах, обсуждающие их с друзьями и родными, конечно, есть. Но их явное меньшинство (не более 8%). Интерес к политике просыпается годам к 25–30, когда молодые становятся самостоятельными и вынуждены ориентироваться в происходящем, у них накапливается минимальный багаж для критического восприятия действительности.

В большинстве своем молодые россияне хуже информированы о происходящем.

Наши опросы показывают, что в сравнении со средним человеком молодежь в два раза реже «внимательно следит» за такими темами, как ситуация на Украине, в Сирии, мигрантский кризис в Европе (20–25%). За президентскими выборами в США или ситуацией вокруг выхода Великобритании из ЕС — в три раза реже (3–5%). О принятии различного рода ограничительных законов, уголовных преследованиях в рамках «болотного дела» «хорошо информированы» не более 2–3% молодых россиян. Тех, кто разбирается в происходящем, среди молодых, по их же собственному признанию, в два раза меньше (всего 25%), чем среди населения страны в целом. Поэтому неудивительно, что в своих оценках основных событий (по поводу Сирии, Украины, присоединения Крыма и др.) российская молодежь повторяет массовые установки и поддерживает политику власти.

Они усваивают эти взгляды если и не из телевизора, то в пересказе родных и знакомых взрослых. Другим мнениям просто неоткуда взяться.

«Либералов» чуть побольше, коммунистов – чуть поменьше»

В части политических предпочтений основная черта молодых россиян заключается в их аполитичности. До 65% молодых затрудняются с ответом на вопрос о том, каких взглядов они придерживаются (это на 10–15 процентных пунктов выше, чем в среднем по населению). Оставшиеся делятся на демократов, либералов, центристов, социалистов и проч.

«Либералов» здесь побольше, коммунистов — поменьше, но радикальных отличий от среднестатистических показателей нет.

Это и не особо важно, так как в выборах молодежь участвует неохотно. Так, на парламентских выборах 2016 года в самой молодой возрастной группе голосовало 30%, по населению в целом — 50%, в старшей возрастной группе — 70%. Среди тех молодых, что пришли на избирательные участки, основная часть проголосовала за «Единую Россию» и еще немного за ЛДПР. За другие партии — очень мало.

В целом же молодые люди знают, прежде всего, тех политиков, которые находятся на виду. Об оппозиции знают мало.

Самым известным оппозиционером является Алексей Навальный, но и его среди молодежи знают хуже, чем по стране в целом (45% против 55%). Однако осведомленная молодежь относится к политику теплее, чем взрослые. Молодые чаще поддерживают работу Фонда по борьбе с коррупцией, нежели представители старших поколений.

Проголосовать за Навального на выборах президента «мог бы» каждый четвертый молодой человек, среди населения в целом — каждый пятый, среди самых пожилых — лишь каждый шестой.

Получается, что в темах, которые привлекают внимание молодых, их зависимость от телевизора слабее, их головы менее замусорены идеологическими штампами. Те политики, которые способны привлечь внимание молодежи, могут обратиться к ней напрямую.

«Готовность протестовать среди молодежи не превышает сегодня 10%»

По поводу выборов президента необходимо сделать важную оговорку. Ответы типа «мог бы проголосовать» не означают, что человек собирается это сделать. Если бы выборы президента состоялись в следующее воскресенье, лишь 1–2% молодых людей отдали бы свой голос за Навального. Больше половины всех молодежных голосов получил бы Владимир Путин.

Поддержка власти в молодежной среде выше среднестатистических показателей на 10–15%. Сегодня одобряют деятельность президента 89% молодых россиян, деятельность премьера — 63%. Эффект фильма «Он вам не Димон» почти выветрился. Рейтинг Медведева медленно падал на протяжении последних двух лет: сначала его по популярности обошел Шойгу, затем Лавров, а после предвыборных дебатов еще и Жириновский. Сразу после выхода фильма в марте рейтинг Медведева обвалился сразу на 10 процентных пунктов, но в апреле – мае рейтинг начал расти и восстановился на 4–5 пунктов.

Работу правительства сегодня одобряют 59% молодых, Думы — 54%. Но почему должно быть иначе? Все измеряемые нами показатели оптимизма (настроения, оценка экономической ситуации, взгляды на будущее и др.) у молодых на 10–15 пунктов выше, чем у взрослых. Важно отметить, что

люди меряют себя по своему ближайшему окружению: чуть лучше, чем у других, — уже хорошо.

Готовность протестовать среди молодежи в целом не превышает сегодня 10%. Молодежь поддерживает власть не столько благодаря пропаганде, сколько из-за того, что у нее меньше причин ставить под вопрос существующее положение вещей.

Очаги неудовлетворенности сосредоточены сегодня в двух разных группах населения: среди самых малообеспеченных («кто ничего не выиграл») и среди самых осведомленных («кто все знает и понимает»). И возраст здесь не имеет определяющего значения.

Недовольные молодые — часть соответствующей группы неудовлетворенных и разочарованных граждан, часто их взгляды — продолжение взглядов их родителей.

Молодым легче объединяться, используя новые информационные технологии. Через социальные сети можно привлечь их внимание и попробовать заинтересовать. Но рассчитывать на массовые протестные настроения в молодежной среде не стоит.

Если не произойдет существенного ухудшения экономической ситуации, молодые не будут доставлять власти серьезную головную боль.

Проблемы будут возникать по мере взросления сегодняшних молодых людей, по мере роста их заинтересованности в политических вопросах. Управлять настроениями самостоятельных людей, которые получают информацию не из телевизора, будет гораздо труднее. Но сегодня об этом еще можно не думать.

Оригинал