Аналитика

Социологи о страхах и надеждах россиян

Директор «Левада-Центра», доктор философских наук, социолог Лев Гудков:

Состояние общественного мнения перед Новым годом было несколько странным. Складывалось впечатление, что общество оглушено, подавлено. Никаких резких настроений. Есть ощущение продолжения кризиса, ухудшения ситуации, подавляющее все прочие установки и ожидания.

При этом страхи населения даже ниже, чем в прошлом и позапрошлом годах. Возможно, это связано с тем, что публичное поле зачищено, нет действительно серьезных дискуссий. Возможно, еще действует посткрымский синдром мобилизации, но из всех коллективных эмоций присутствует несколько странное ощущение «стертости».

Сирия далеко, и происходящее там непосредственно нас не затрагивает. Они не видят прямой связи между положением дел внутри страны, собственным состоянием и тем, что им показывает телевизор, который рапортует о всякого рода успехах и клеймит действия Запада. Все это существует отдельно.

Большинство полагает, что в 2017 году будет не хуже, чем в 2016-м. Люди считают возможными техногенные катастрофы и массовые эпидемии, но страх перед ними ниже, чем обычно. Более реальными в глазах общества являются громкие коррупционные скандалы и отставки министров — 60 процентов говорят, что, скорее всего, мы это увидим.

Протестные настроения в связи с экономическими проблемами на более низком уровне, чем обычно, — 10-12 процентов, а в связи с политическими и того ниже — 8-9 процентов. Зато страх перед безработицей немного выше обычного. Люди ясно понимают, что доходы будут снижаться, но и это не вызывает резких реакций. Такой фон связан с неким фатализмом и ощущением невозможности повлиять на ситуацию. Поэтому абсолютное большинство готово принимать все это как неизбежность — терпели и терпеть будем.

Если говорить о повышении налогов, то, поскольку у нас большая их часть снимается автоматически, люди не чувствуют никакой связи между собственным положением и этими отчислениями. В других странах люди сами контролируют уплату налогов и понимают, на что они идут, а у нас такого нет. В большей степени россияне осознают повышение налогов на земельный участок. Хотя раздражение растет, но оно диффузное: некому предъявить претензии по этому поводу и, наоборот, есть ясное понимание того, что, раздражайся не раздражайся, все равно ничего сделать нельзя.

Надежда на лучшее иррациональна. Это составляющая всего политического порядка, и отношения к власти в том числе. Население осознает безальтернативность руководства страны, но при этом испытывает надежду на то, что оно вдруг сможет что-то сделать, добиться повышения жизненного уровня, найдет выход из кризиса и прочее. Одновременно, что удивительно, 60 процентов говорят, что правительство неспособно найти адекватное решение экономических проблем.

Оригинал