Пресс-выпуски

Одобрение институтов власти и доверие политикам

Опрос проведен 24 – 27 апреля 2020 года по репрезентативной выборке населения России объемом 1608 человек в возрасте от 18 лет и старше. В связи с предписанными  мерами самоизоляции для нераспространения пандемии коронавируса исследование проводилось методом телефонных интервью (CATI) по случайной двухосновной выборке (RDD) номеров мобильных и стационарных телефонов. Статистическая погрешность не превышает 2,4%. Распределение ответов приводится в процентах от общего числа опрошенных.

Подчеркнем это важное обстоятельство (обычно не учитываемое журналистами и комментаторами):  мы приводим данные телефонного опроса, а это значит, что методика исследования существенно изменилась и сравнивать данные результатов, полученных методом face-to-face и методом телефонного опроса, можно лишь условно, учитывая характер изменения получаемых ответов.

Телефонные опросы, как показывают  методические эксперименты, проводившиеся в Левада-Центре, отличаются целым рядом особенностей: во-первых, они дают несколько более конформистские ответы, в сравнении с принятыми личными интервью по месту жительства. Респонденты, застигнутые телефонным звонком, не сразу включаются в ситуацию опроса и в массе своей, на всякий случай, демонстрируют несколько более «позитивные» и лояльные к власти установки, чем во время личных интервью. В последних между опрашиваемым и респондентом в силу большей продолжительности устанавливается визуальный и психологический контакт, а, значит, ослабевает общая привычная настороженность к незнакомому человеку, задающему щекотливые или абстрактные с точки зрения «жизненного мира» обывателя вопросы, хотя полностью она не исчезает и в этих случаях. Во-вторых, молодые  люди, в особенности с невысоким уровнем образования, чаще уклоняются от интервью или прерывают телефонные звонки, чем люди с высшим  образованием, в большей степени понимающие социальный смысл социологического опроса, а потому более склонные к взаимодействию с интервьюером.  В-третьих, телефонные интервью гораздо короче, чем личное интервью, что также влияет на качество получаемой информации. Поэтому при сопоставлении результатов телефонных и личных опросов по месту жительства всегда фиксируются незначительные, но все же статистически заметные расхождения. В некоторых ситуациях (как правило, в ответах на политически чувствительные темы – отношение к власти,  к первым лицам государства, оценка политики руководства страны) респонденты при телефонных опросах демонстрируют большую лояльность власти и могут чаще высказывать позитивные мнения, чем в более продолжительных и разнотемных опросах face-to-face. Как показывает опыт, расхождения такого рода могут составлять  4-6 процентных пункта (при средних допустимых  отклонениях в 3,5%), редко – больше.

Таким образом, при чтении результатов приводимого ниже опроса можно и нужно  учитывать вероятность  гипотетического «понижения»  показателя тех или иных массовых установок в сравнении с личными опросами.

Таблица 1. ВЫ В ЦЕЛОМ ОДОБРЯЕТЕ ИЛИ НЕ ОДОБРЯЕТЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ…?
(% от всех опрошенных; телефонное интервью, апрель 2020 г.)

ВЛАДИМИРА ПУТИНА НА ПОСТУ ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ? МИХАИЛА МИШУСТИНА НА ПОСТУ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА РОССИИ? ГУБЕРНАТОРА ВАШЕЙ ОБЛАСТИ (ПРЕЗИДЕНТА РЕСПУБЛИКИ, в Москве – МЭРА МОСКВЫ)?
Одобряю 59 46 61
Не одобряю 33 23 27
Нет ответа 8 32 12
Одобряют / не одобряют 1.79 2.0 2.25

Для сравнения приводим динамику мнений о деятельности В.Путина и М.Мишустина, полученных по прежней стандартной методике личного опроса по месту жительства (табл.2 и табл.3)

Таблица 2. ВЫ В ЦЕЛОМ ОДОБРЯЕТЕ ИЛИ НЕ ОДОБРЯЕТЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВЛАДИМИРА ПУТИНА НА ПОСТУ ПРЕЗИДЕНТА РОССИИ?
 (% от всех опрошенных; личное интервью)

Одобряют Не одобряют Одобряют / Не одобряют Нет ответа
2020 март 63 36 1.75 2
февраль 69 30 2.3 1
январь 68 31 2.19 1
2019 март 64 34 1.88 2
2018 март 81 18 4.76 1
2017 март 82 17 4.82 1
2016 март 82 17 4.82 1
2015 март 85 14 6.07 1
2014 март 80 18 4.4 2
2013 март 63 36 1.75 1
2012 март 68 31 2.2 1
2011 март 69 29 2.4 2
2010 март 78 20 3.9 2
2009 март 78 19 4.1 3
2008 март 85 13 6.5 2
2007 март 81 18 4.5 1
2006 март 72 26 2.77 2
2005 март 66 26 2.5 9
2004 март 81 16 5.1 3
2003 март 75 21 3.6 4
2002 март 72 24 3.0 5
2001 март 75 19 3.9 6
2000 март 70 21 3.3 9

 * В  2008–2012 гг. вопрос задавался в следующей формулировке: «ВЫ В ЦЕЛОМ ОДОБРЯЕТЕ ИЛИ НЕ ОДОБРЯЕТЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ ВЛАДИМИРА ПУТИНА НА ПОСТУ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА РОССИИ?»

 Таблица 3. ВЫ В ЦЕЛОМ ОДОБРЯЕТЕ ИЛИ НЕ ОДОБРЯЕТЕ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ МИХАИЛА МИШУСТИНА НА ПОСТУ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА РОССИИ?**
(% от всех опрошенных; личное интервью)

Одобряют Не одобряют +/- Нет ответа
2020 март 51 39 1.3 10
февраль 52 39 1.3 9
январь 48 37 1.3 15

 ** В январе 2020 г. вопрос задавался в следующей формулировке: «ВЫ В ЦЕЛОМ ОДОБРЯЕТЕ ИЛИ НЕ ОДОБРЯЕТЕ ПЕРВЫЕ ДЕЙСТВИЯ МИХАИЛА МИШУСТИНА НА ПОСТУ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ПРАВИТЕЛЬСТВА РОССИИ?»

Хотя соотношение одобрения и неодобрения остается почти прежним при обеих техниках опроса, сам факт, что в телефонном опросе в апреле доверие Путину высказывают несколько меньшее число респондентов, чем в личном интервью в марте (59 и 63%), может служить показателем снижения доверия и растущей неопределенности респондентов.

Сильнее эти состояния тревоги перед будущем, связанные с социальными последствиями пандемии и ее влиянием на экономику, занятостью, доходами населения, проявляются в отношении к М.Мишустину: доля затруднившихся оценить его деятельность в обострившейся кризисной ситуации резко возросла и составила  32%, что очень много. Удовлетворенность от отставки Д. Медведева  и назначения новым руководителем правительства Мишустина прошла, а нового понимания качеств и эффективности деятельности премьер-министра не возникло.

Такие предположения подкрепляются, если обратиться к анализу «открытых вопросов», то есть таких, когда сам респондент называет имена политиков или общественных деятелей, которым он доверяет (формулировка вопроса звучит следующим образом: «Назовите 5-6 политиков, которым вы больше всего доверяете»).  В отличие от прямых вопросов «доверяете ли вы такому-то политику?» с ответами «да/нет» или их шкалирования (например, «полностью доверяю»,  «скорее доверяю», «скорее не доверяю» «совсем не доверяю»  и т.п.) этот  тип вопроса стимулирует респондента выбирать среди известных ему политиков тех, кто ему симпатичен и близок, оценивая весь спектр имеющихся в его сознании персонажей. Поэтому уровень ответов на вопросы второго типа всегда значительно выше, чем ответы на «открытые вопросы». Нельзя говорить, что ответы на открытые вопросы более достоверны, чем на «закрытые» вопросы (хотя эффект наведения здесь безусловно присутствует). И те, и другие вопросы одинаково важны, но их функциональное значение различно: открытые вопросы указывают на нижний уровень  значимости тех или иных политических фигур, консолидированное мнение «общества» в отношении конкретного персонажа без учета фактора коллективного или административного принуждения к демонстрации поддержки политика; закрытые вопросы идентичны электоральной ситуации в нашей стране со всеми сопутствующими моментами и обстоятельствами административного давления (гласного или латентного), конформизма, привычного страха перед возможными последствиями «неправильного» ответа и поведения. Другими словами,  оба вопроса фиксируют рамки или предельные параметры значимости массовых представлений о том или ином персонаже, силу коллективного давления на индивида (респондента). Они позволяют оценивать разность потенциалов авторитетности конкретного политика в общественном сознании, фиксировать силу социального двоемыслия. Если, например, динамика ответов на закрытые вопросы  меняется незначительно или останавливается на некотором «критическом рубеже», то кривая ответов на «открытые вопросы» может быть более сложной, отражая неконтролируемые реакции верной политику части населения.  Так, если проследить изменения в отношении к Путину, учитывая вопросы разного типа, то мы получим снижение популярности президента за два с лишним года (осень 2017 – начало 2020 года) в закрытых вопросах с 83-81% до 68-69% (то есть на 13-14 п.п.), в то время как в открытых вопросах  доля самостоятельно (без подсказки и понуждению со стороны анкеты) заявляющих о своем доверии к президенту снизилась с 67 до 35% (то есть на 32 п.п.).  Таким образом «порог лояльности» (при закрытых вопросах) можно определить как 60-63% доверяющих Путину, ниже в «нормальных» для путинской системы «суверенной» или «управляемой демократии», спокойных ситуациях  ему опускаться не позволяет сама система пропаганды и политической рекламы.

Другими словами, «открытые вопросы» указывают на ядро или твердых сторонников того или иного политика, в то время как «закрытые вопросы» включают и мнения более размытой и неустойчивой части электората. В  апреле нынешнего года (при телефонном опросе!) этот показатель составлял 28% (табл.4)

Таблица 4. НАЗОВИТЕ 5-6 ПОЛИТИКОВ, КОТОРЫМ ВЫ БОЛЬШЕ ВСЕГО ДОВЕРЯЕТЕ?
(открытый вопрос; респонденты сами называли политиков, которым они доверяют; в процентах к числу опрошенных в соответствующей группе; телефонное интервью; апрель 2020 г.)

Путин Шойгу Мишустин Жириновский Лавров Зюганов Навальный Собянин
В целом по выборке 28 13 13 11 11 6 4 4

Пол

Женщины 30 12 15 10 10 4 3 4
Мужчины 26 14 9 13 11 7 5 2

Возраст

18-24 года 12 6 4 6 4 2 3 8
25-39 лет 17 8 5 13 8 4 6 2
40-54 года 29 12 11 11 9 6 6 3
55 лет и старше 40 19 21 11 15 8 2 5

Образование

Высшее 25 14 13 7 15 5 7 3
Среднее специальное 28 12 11 11 10 6 3 4
Среднее общее 36 16 17 16 10 6 2 4
Неполное среднее 25 3 8 17 2 4 2 0

Потребительский статус

«Ниже среднего» 22 7 9 12 8 5 4 2
«Средний» 33 15 15 13 10 8 3 6
«Выше среднего» 29 15 14 9 15 5 5 3

Тип  поселения

Москва 27 18 10 4 11 2 11 16
Города с населением более 500 тыс. 27 10 12 9 11 4 6 0
Города с населением 100 до 500 тыс. 28 15 13 9 15 7 4 3
Города с населением до 100 тыс. 29 11 14 14 9 6 2 2
Село 30 13 13 15 8 8 2 4

Таблица 4а. НАЗОВИТЕ 5-6 ПОЛИТИКОВ, КОТОРЫМ ВЫ БОЛЬШЕ ВСЕГО ДОВЕРЯЕТЕ?
(открытый вопрос; % от всех опрошенных; личное интервью)

ноя.17 июн.18 сен.18 мар.19 июн.19 сен.19 янв.20
Владимир Путин 59 48 39 41 40 39 35
Сергей Шойгу 23 18 15 16 17 13 19
Сергей Лавров 19 14 10 14 13 14 17
Владимир Жириновский 14 14 15 16 15 14 14
Геннадий Зюганов 10 7 8 8 9 6 7
Дмитрий Медведев 11 9 10 13 11 9 5
Алексей Навальный 2 2 3 3 3 3 3
Михаил Мишустин 3
Сергей Миронов 4 2 2 2 3 2 3
Валентина Матвиенко 2 2 1 3 3 2 2
Павел Грудинин 7 4 5 3 3 2
Сергей Собянин 3 3 4 4 3 2 2
Вячеслав Володин <1 <1 1 1 1 1 1
Дмитрий Песков 1 1 1 1 1 1 1
Никому не доверяю / всем не доверяю 14 21 18 17 18 24 22
Не интересуюсь политикой / политиками 1 1 1 1 1 1 <1
Затрудняюсь ответить / не знаю / нет ответа 11 12 18 16 18 14 17

Анализируя эти результаты,  необходимо подчеркнуть низкий уровень не только доверия, но и знакомства,  информированности населения о деятельности политиков. Данные настоящего опроса, как и всех предыдущих на протяжении последних 20 лет, свидетельствуют о крайней малочисленности действующих фигур в политическом поле России, или о стерилизации  того, что можно назвать «открытой конкурентной  политикой». Такое положение дел свидетельствует о равнодушии населения к  работе депутатов и высших чиновников или об общей индифферентности россиян к тому, что охватывается словом «политика». Не считая В.Путина, из примерно 40 имен политиков и публицистов, названных самими опрошенными в настоящем исследовании (открытый вопрос) лишь 4 политика и министра набирают по 11-13% упоминаний, еще 3 – по 4-6%. Частота большей части остальных составляет 1-2%. Другим словами, в общественном мнении политическая система представлена главным образом вертикалью власти, символически обозначенной Президентом и двумя техническим исполнителями его воли, а также – двумя лидерами партий.  С установлением в начале 2000-х годов авторитарного режима в России «политика» утратила  свой публичный характер, стала предметом внутрикорпоративных закрытых для посторонних интриг в  кабинетах  Кремля или правительства, скрытого лоббизма и неформальных решений. Подавление открытой партийной деятельности, система фильтров, монополия на доступ к СМИ, в первую очередь – к федеральным каналам ТВ, и манипуляции на выборах привели к тому, что в публичном пространстве практически нет фигур, которые пользуются сколько-нибудь значительным и устойчивым доверием. Некоторым вниманием пользуются лишь те, кому обеспечена политическая поддержка, реклама и постоянное информационное сопровождение.  Но даже в этом случае в общественном сознании в качестве  действующей и самостоятельной фигуры остается лишь  президент, занимающий две трети новостного эфира, сопровождаемый  его ключевыми министры, исполнителями его воли и решений. Последние 10 лет такой фигурой сопровождения был Д.Медведев, а сегодня – ответственные за проведение путинской внешней политики   и общего милитаристского курса С.Лавров и С. Шойгу.  Некоторой долей самостоятельности общественное мнение наделяет  еще и двух бессменных руководителей старых партий, допущенных Кремлем – В.Жириновского (известного с 1989 года) и Г. Зюганова (возглавившего компартию после ее запрета и путча ГКЧП).

Кто те, кто сам, по собственной инициативе, без подсказок, заявляет в ответах на этот вопрос  о своем доверии Путину? Социальный профиль этого респондента выглядит следующим образом:   доверие выше среди респондентов со средним уровнем образования, пожилых людей (40%), чаще женщин, имеющих скромный достаток, чаще – сельских жителей или жителей малых городов. Ниже среднего оказываются показатели доверия к нему у молодых людей (среди 18-24 года более чем вдвое ниже среднего – 12%), среди более образованных респондентов, а также – и заметно – среди малоимущих – 22% (для сравнения: среди обеспеченных или с умеренным достатком – 29-33%). Показатели доверия плавно растут  под влиянием двух факторов – возраста и уровня урбанизации: так, в первом случае  доля таких ответов составляет 12, 17, 29, 40%, во втором случае это зависимость не так сильно выражено: 27% в мегаполисах  и  29-30% малых городах и в селе.

Профиль второго по популярности военного министра С. Шойгу будет следующим: пожилые люди со среднем образованием и доходом (а также –  среди обеспеченных категорий), москвичей и жителей провинциальных городов, чувствительных к милитаристской и имперской риторике. Меньше всего одобрения Шойгу получает среди молодых людей (всего 6%, для сравнения – среди людей предпенсионного и пенсионного возраста  – 19%, то есть втрое чаще). Близкий к нему по характеру восприятия Лавров отличается лишь одним: его заслуги чаще признаются людьми более образованными, сохраняющими дух советской интеллигенции и  ее представления и установки.

Примерно такая же «зрительская» среда одобрения и у  технического премьер-министра М.Мишустина: доля пожилых людей среди  «доверяющих» ему в пять раз выше, чем среди молодежи и людей самого активного  возраста (21%  против 4-5%  у 18–39 лет). Чаще это люди со средним образованием и достатком, которого едва хватает на поддержание достигнутого уровня потребления.

И у  Зюганова,  и тем более у Жириновского аудитория симпатизирующих сторонников смещена в сторону социальной периферии – людей бедных, со средним образованием, жителей небольших городов и села.

Несмотря на различие методик и техники опросов, просматривается общий тренд: снижение доверия к ведущим политикам и чиновникам. Опора В.Путина остается прежней: социальная и культурная периферия, группы, обладающие ограниченным социальным капиталом и возможностями изменения своей жизни к лучшему, а потому настроенные более консервативно.  Отношение этих категорий населения  к прошлому является основанием для легитимации и оправдания вертикали власти. Именно эти люди образуют (и численно, и идеологически)  электоральную основу нынешней партийно-политической системы, поскольку более молодые и образованные группы не склонны участвовать  в  акциях, организуемых сверху. Однако на этом фоне возникают новые явления:  усиливающееся недовольство самых бедных, возлагающих ответственность на государство, на власть, администрацию, поскольку они не получают ожидаемой помощи в ситуации нарастающего экономического кризиса и перспективы лишиться средств существования в самом скором времени.

О нарастании социального напряжения и диффузного недовольства свидетельствуют также и последовательное, устойчивое снижение позитивных оценок о положении дел в стране, общем ощущении удовлетворенности или неудовлетворенности текущими процессами в стране. Апрельский «телефонник»  фиксирует баланс оценок (42 и 42%). Но, учитывая характер различий телефонных и личных опросов, можно сказать, что баланс восприятия текущих событий меняется в негативную сторону: в марте 2020 года доли соответствующих оценок выглядели как 48% к 42% (табл.5 и табл. 6).

Таблица 5. ВЫ СЧИТАЕТЕ, ЧТО ДЕЛА В СТРАНЕ ИДУТ СЕГОДНЯ В ЦЕЛОМ В ПРАВИЛЬНОМ НАПРАВЛЕНИИ, ИЛИ ВАМ КАЖЕТСЯ, ЧТО СТРАНА ДВИЖЕТСЯ ПО НЕВЕРНОМУ ПУТИ?
(% от всех опрошенных; телефонное интервью; апрель 2020 г.)

апр.20
Дела идут в правильном направлении 42
Страна движется по неверному пути 42
Затрудняюсь ответить 17
+/- 1.0

Таблица 6. ДЕЛА В СТРАНЕ ИДУТ СЕГОДНЯ В ЦЕЛОМ В ПРАВИЛЬНОМ НАПРАВЛЕНИИ, ИЛИ СТРАНА ДВИЖЕТСЯ ПО НЕВЕРНОМУ ПУТИ?
(% от всех опрошенных; личное интервью)

Дела идут в правильном
направлении
Страна движется по неверному пути +/- Затруднились
ответить
2020 март 48 42 1.14 10
февраль 53 38 1.4 10
январь 52 39 1.3 10
2019 март 48 44 1.1 9
2018 март 63 23 2.7 14
2017 март 52 33 1.6 16
2016 март 51 30 1.7 19
2015 март 57 25 2.3 19
2014 март 60 26 2.3 15
2013 март 40 44 0.9 16
2012 март 50 34 1.5 16
2011 март 40 42 0.95 18
2010 март 48 34 1.4 18
2009 март 41 39 1.0 20
2008 март 60 24 2.5 16
2007 март 45 39 1.15 17
2006 март 36 49 0.7 15
2005 март 35 52 0.7 14
2004 март 54 33 1.6 13
2003 март 33 50 0.7 15
2002 март 41 43 0.95 16
2001 март 40 43 0.9 17
2000 март 28 52 0.54 20

Лев ГУДКОВ

АНО “Левада-Центр” принудительно внесена в реестр некоммерческих организаций, выполняющих функции иностранного агента. Заявление директора Левада-Центра, не согласного с данным решением, см. здесь.