Денис Волков об отношении к фигуре Б.Н. Ельцина в российском общественном мнении 90-х годов. Материал для Urbi et Orbi к юбилею первого президента России.
На протяжении уже более четверти века, прошедших с момента отставки Бориса Ельцина с поста президента России в канун нового, 2000 года, отношение к его фигуре оставалось практически неизменным. В среднем около двух третей респондентов на протяжении этих лет считали, что эпоха Ельцина принесла больше плохого. Его время, согласно опросам, в коллективной памяти связано, прежде всего, с «разрухой», «бардаком», «распадом страны», «лихими 90-ми». Почти половина россиян все эти годы относились к фигуре самого Ельцина отрицательно, положительно — только каждый десятый. Однако, так было не всегда. В самом начале 1990-х с именем Бориса Ельцина большинство населения новой России связывало надежды на выход из экономического кризиса, развитие рыночных реформ, улучшение жизни. Около половины участников опросов тех лет считали его героем. 1 февраля 2026 года Борису Ельцину исполнилось бы 95 лет — это хороший повод напомнить о том, что в отношении первого президента России были как периоды народной поддержки, так и горьких разочарований.
Из оппозиции в лидеры республики
Регулярные общенациональные опросы общественного мнения в Советском Союзе начались в конце 1988-го — начале 1989-го — после образования ВЦИОМ и создания единой всесоюзной сети опросных центров. К этому времени Борис Ельцин уже лишился должности секретаря Московского городского комитета партии и поста кандидата в члены Политбюро после демарша на октябрьском пленуме ЦК КПСС 1987 года, но при этом остался членом партии и был отправлен в Госстрой первым заместителем председателя. Летом 1988 года Ельцин смог избраться делегатом на XIX?Всесоюзную партконференцию. Выступая на ней, как и за год до этого на пленуме, Борис Николаевич вновь публично критиковал партийное руководство и привилегии советской элиты, отказался считать свое прошлогоднее выступление ошибочным. На этот раз его слова должны были сразу получить широкую известность — заседания конференции (в отличие от работы пленума 1987 года) транслировало всесоюзное телевидение.
Критика власти к тому времени уже находила понимание телезрителей. В своем первом «новогоднем» опросе ВЦИОМ зафиксировал: XIX партконференция упоминалась респондентами в числе главных событий 1988 года (таблица 1), а Борис Ельцин вошел в пятерку «героев года» — в таком качестве его упомянули 4% граждан российской советской республики. Михаила Горбачева тогда назвали 50% респондентов (он еще оставался главным авторитетом), 13% считали героем года Николая Рыжкова, 12% — Рональда Рейгана, 3% — Эдуарда Шеварднадзе (таблица 2).
В следующем, 1989 году политическая карьера Ельцина получила новое развитие. В марте он избрался народным депутатом СССР по Московскому избирательному округу, получив 91,53% голосов при явке почти 90%. Это говорило об авторитете Ельцина у москвичей, однако его общероссийская репутация еще только формировалась. Заседания I Съезда народных депутатов также широко освещались советским телевидением и стали для политика подходящей трибуной. В числе героев 1989 года Ельцина упоминали уже почти в пять раз чаще, чем за год до этого (18% — наравне с Николаем Рыжковым), после Михаила Горбачева (который начал терять популярность на фоне нарастающих экономических проблем и публичной критики со стороны оппозиции на съезде) и Андрея Сахарова (23% упоминаний). Согласно другому опросу — об одобрении деятельности различных политиков — на конец 1989 года Ельцин все еще заметно уступал как Горбачеву с Рыжковым, так и Сахарову (график 1). Однако
неожиданная смерть Андрея Сахарова в декабре сделала Ельцина безальтернативным лидером оппозиции на съезде.
1990 год стал для Ельцина решающим в его политической карьере, тогда же наблюдался пик его популярности в глазах россиян. 4 марта он был избран народным депутатом РСФСР от Свердловска, что дало ему возможность побороться за высший республиканский пост — председателя Верховного Совета РСФСР, избираемого депутатами Съезда. На тот момент Ельцин еще не был самым популярным кандидатом на эту должность в глазах населения. Если бы главу республики выбирали всенародным голосованием, наиболее желанным для россиян победителем тогда выглядел Николай Рыжков, а среди депутатов Cъезда фаворитом казался провластный кандидат Иван Полозков. Но последний в итоге снял свою кандидатуру, и победил Ельцин. Победа на непрямых выборах и назначение на пост руководителя республики сосредоточили внимание россиян на фигуре Ельцина (его избрание, по результатам опросов, стало главным событием года), а нерешительность советского руководства в купировании экономических проблем вынудила людей именно в российских властях искать надежду на улучшение жизни.
Можно сказать, что Ельцин приобрел поддержку большинства населения, потому что встал во главе государства (а не наоборот): если в мае деятельность Бориса Ельцина одобрял 31% россиян, то в октябре — уже 72%; выше поддержка политика уже не поднимется, на конец года его одобрение будет составлять порядка 50%. Кроме того, к этому времени россияне уже разочаровались в Горбачеве как двигателе реформ. По итогам 1990 года Ельцин оказался самым популярным российским политиком, народная поддержка его фигуры достигла пика и по одобрению деятельности, и по вопросу о «героях года»: его имя в этом качестве упомянули 45% респондентов, Горбачева — только 16%.
Высокая поддержка Бориса Ельцина российским общественным мнением сохранялась на протяжении всего 1991 года. Для самого Ельцина центральным событием должна была стать победа на прямых выборах президента РСФСР (решение о введении поста президента, избираемого всенародным голосованием, было принято на мартовском всероссийском референдуме абсолютным большинством голосов). Выборы состоялись 12 июня, и Борис Ельцин получил 57,30% голосов избирателей (вместе с ним на пост вице-президента избрался Александр Руцкой, о котором речь пойдет ниже). Николай Рыжков, который еще год назад казался российским гражданам главным претендентом на такой пост, пришел вторым, набрав всего 16,85% голосов. Эта победа придала Ельцину новую легитимность, гораздо большую, чем у Михаила Горбачева, который за год до этого был избран на пост президента СССР голосами депутатов Съезда. Судя по опросам того времени, большинство россиян считало, что и Горбачеву следует пройти процедуру прямых выборов. Но
Михаил Сергеевич на прямые выборы не решился, и в этом была его ошибка. А Ельцин решился, и оказался прав.
Примечательно, что по итогам года выборы президента республики оказались среди важных событий года только на пятом месте (17% упоминаний). Их оттеснили на задний план другие события, и прежде всего попытка государственного переворота 19–21 августа (любопытно, что распад СССР — в чем потом будут обвинять Ельцина в первую очередь — поначалу люди не заметили, вероятно, считая создание СНГ новым обличием советского государства). Организация августовского путча, по сути, стала признанием утраты доверия Михаилу Горбачеву не только среди населения, но и внутри государственной системы. Провал переворота показал, что у представителей власти также не было инструментов решения нарастающих проблем (опросы осени показывали, что почти половина респондентов считала, что в случае победы ГКЧП их жизнь изменилась бы к худшему). Альтернативная программа была у республиканских властей и отныне ассоциировалась с именем Ельцина. В сентябре одобрение деятельности президента РСФСР вновь выросло — до 58%. Это был последний период преобладания положительных оценок президента.
К концу года под грузом нарастающих экономических проблем и распада советского государства одобрение главы государства снизилось в два с половиной раза — до 24%. 1991 год — последний, по итогам которого значительная часть населения страны согласна была считать Бориса Ельцина героем (таких набралось 44%). Сохраняющийся кредит доверия президенту отразился в решении V Съезда народных депутатов о наделении Ельцина чрезвычайными полномочиями для проведения радикальных экономических реформ сроком на один год и один месяц. Это позволило правительству Ельцина–Гайдара осуществить масштабные преобразования, заложившие основы рыночной экономики новой России.
Непопулярный, но безальтернативный
Время с 1992 по 1995 год стало для Бориса Ельцина периодом низких рейтингов: одобрение его деятельности на посту президента (которое с этого момента стало рассчитываться по новой, более простой, методологии) за это время опустилось вдвое — с 38% на рубеже 1992–1993 годов до 10–11% в середине 1995 года (график 2).
Эти настроения были вызваны «шоковой терапией» и нарастанием социально-экономических проблем. Так, беспокойство по поводу высоких цен быстро росло на протяжении всего 1991 года и достигло пика к ноябрю, когда об этой проблеме говорили 85% россиян. Обеспокоенность инфляцией продержится на высоком уровне вплоть до начала 1995 года, когда, наконец, начнет снижаться; впрочем, в 1998-м на фоне экономического кризиса эта тревога вернется и уже не уйдет (инфляция считается респондентами главной проблемой нашей жизни и по сей день).
Страх роста безработицы начинает нарастать уже во второй половине 1991 года, а к середине 1994-го количество обеспокоенных этой проблемой достигает 56%, затем постепенно отступает, чтобы вернуться во время кризиса 1998 года. Тревога по поводу роста преступности достигнет пика (почти 70%) в 1994 году, затем немного снизится, но сохранится на всем протяжении президентства Ельцина (график 3). Позже, в середине 90-х, россиян будут тревожить военные действия в Чечне, пик обеспокоенности которыми придется на 1996 год (47%). С 1995-го быстро нарастают и в 1996–1997 годах затрагивают большую часть населения (65–67%) задержки заработной платы (график 4). Все эти проблемы открыто обсуждаются в программах телевизионных новостей и политических ток-шоу. И если раньше телевидение способствовало росту популярности Ельцина, то теперь оно подрывало авторитет президента и его правительства.
Наверное, единственная насущная проблема, которую быстро удастся решить команде Ельцина — Гайдара, — это предотвращение угрозы голода, которая к концу 1991 года стала одной из главных тревог населения России — об этом тогда говорили 82% опрошенных. Либерализация цен, стартовавшая 2 января 1992 года, хотя и напугала людей (50% назвали ее главным событием года), тем не менее со своей задачей справилась — на прилавках появились товары, страх голода отступил буквально за несколько месяцев.
Конец 1992-го и весь следующий, 1993 год принесли Борису Николаевичу серьезные испытания. Выросшее недовольство его политикой проявилось не только в снижении рейтингов, но и в усилении противников среди народных депутатов, которые в декабре 1992 года на седьмом Съезде отказались продлить чрезвычайные полномочия Ельцина и не утвердили кандидатуру Егора Гайдара на пост председателя правительства. Компромисс между президентом и Съездом, с трудом достигнутый в том числе при посредничестве председателя Конституционного суда Валерия Зорькина, продержался меньше трех месяцев. Уже в марте 1993 года на вне-очередном, IX Cъезде депутаты попытались отрешить президента от должности. Однако попытка импичмента закончилась провалом.
Опросы того времени дают ключ к пониманию перипетий этой борьбы: при всем разочаровании в Ельцине и недовольстве его политикой, большинство россиян хотели, чтобы рыночные реформы продолжались и не желали досрочной отставки президента. В одном из исследований того времени на вопрос о том, кто бы мог сменить Ельцина на посту президента, наиболее популярным ответом оказался следующий: «Никто, кроме Ельцина, не может быть на этом посту». Провал импичмента стал своеобразным подтверждением того, что заслуживающей доверия альтернативной экономической программы у критиков президента не было (и в этом смысле март 1993-го похож на август-сентябрь 1991 года).
Здесь уместно сказать несколько слов о фигуре Александра Руцкого, вокруг которого тогда объединилась оппозиция Борису Ельцину. Александр Владимирович, ветеран-афганец, Герой Советского Союза, в 1991 году соратник Ельцина и вице-президент, уже к 1992 году стал одним из самых заметных критиков своего начальника. Это он окрестил правительство реформаторов «мальчиками в розовых штанишках» и грозил им «11 чемоданами компромата». Бравый генерал с пышными усами, призывавший к «наведению порядка», он, наверное, первым из российских политиков стал олицетворением жесткого лидера, «сильной руки» (вскоре эту роль примерит на себя Александр Лебедь, а затем и Владимир Путин). На момент предложения идти на выборы вместе с Ельциным в качестве вице-президента Руцкой, хотя и входил в состав Верховного Совета РСФСР, народным признанием не пользовался. Спустя год он уже был вторым по популярности политиком в стране после Ельцина, чем никогда не мог похвастаться другой видный противник президента — председатель Верховного совета Руслан Хасбулатов. На рубеже 1992–1993 годов, по некоторым опросам, Руцкой сравнялся с Ельциным по популярности. Однако даже в этот момент при высоком уровне одобрения его действий большинство россиян не воспринимали Руцкого как равного конкурента Ельцину на президентский пост.
Всего через месяц после неудачной попытки импичмента рейтинги Ельцина вырастут на фоне агитационной кампании перед апрельским референдумом 1993 года. Агитация была настолько успешной, что слоган «да, да, нет, да» — именно так призывали голосовать сторонники Бориса Ельцина — надолго въелся в память современников. В ходе референдума большинство голосовавших высказались в поддержку президента и его курса. За досрочные выборы президента голосовали чуть меньше половины участников референдума (49,49%), за досрочные выборы народных депутатов — две трети (67,17%).
Похожую картину рисовали опросы общественного мнения: к лету 1993 года больше половины респондентов выступали за роспуск Съезда, отставку Ельцина поддерживали только четверть респондентов. Большая часть считала, что верховная власть в стране должна принадлежать президенту (однако по мере углубления конфликта исполнительной и законодательной власти эта доля снижалась — люди хотели мирного разрешения противоречий). Референдум подтвердил образ Ельцина как главного реформатора, поддержка его критиков — и прежде всего Руцкого — снизилась.
Понимая сложившиеся в обществе настроения и, вероятно, опасаясь нового ослабления своей поддержки у россиян, Борис Ельцин решился на обострение конфликта со своими противниками. В сентябре был подписан указ 1400 о роспуске съезда и Верховного совета, за которым последовала неудачная попытка вооруженного мятежа со стороны депутатов и расстрел Дома Советов правительственными войсками. Несмотря на то что Ельцин вышел из конфликта победителем, «героем» в глазах людей (в отличие от ситуации 1991 года) он уже не стал — в общественном мнении с тех пор закрепилось мнение, что виноваты были обе стороны. Впрочем, главная задача была достигнута — противники президента были разгромлены, парламент распущен, у его лидеров уже никогда не будет прежней общественной поддержки.
Выборы в Думу в декабре 1993 года показали, что в России на тот момент не осталось доминирующей политической силы, которая бы пользовалась всеобщим авторитетом.
Выборы продемонстрировали слабость как партии власти (по партийным спискам за нее проголосовало только 15,51% избирателей), так и остальных партий. Политический спектр был раздроблен (лучший результат у ЛДПР — всего 22,92% голосов по спискам). В конце концов, большинство партий были созданы в течение полутора лет перед выборами, и голоса оказались распылены между разными политическими силами. Однако само появление партийной системы создало условия для появления альтернативы политическому курсу Ельцина в ближайшем будущем.
Результаты ЛДПР и КПРФ неприятно удивили московскую интеллигенцию — достаточно вспомнить фразу Юрия Карякина, произнесенную в прямом эфире российского телевидения: «Россия, одумайся! Ты одурела!» Однако они не должны были стать полной неожиданностью — автору известны результаты, по крайней мере, одного предвыборного опроса, который незадолго до выборов показывал, что фаворитами гонки станут «Выбор России» и ЛДПР. Впрочем, электоральные исследования в России на тот момент находились в зачаточном состоянии, данных было мало и не все хорошего качества. Голосование за ЛДПР на тех выборах стало классическим примером протестного голосования, в дальнейшем ни партия, ни ее лидер-основатель Владимир Жириновский не пользовались поддержкой большинства избирателей (возможно, свою роль в этом сыграли обвинения Жириновского в связях со спецслужбами, позвучавшие из уст Анатолия Собчака, что вскоре после выборов привело к расколу в рядах ЛДПР и ее ослаблению). Впредь угрозу для президента и правительства представляли, прежде всего, коммунисты, получившие на этих выборах лишь третий результат (12,40% голосов по партийным спискам) — свою силу они покажут на президентских и парламентских выборах в 1996 году.
Схожую картину отсутствия внятного политического лидерства продемонстрировал декабрьский опрос о «героях 1993 года»: на первом месте оказался Владимир Жириновский (скромные 16%), за которым следовали Борис Ельцин (14%) и Егор Гайдар (11%). Александра Руцкого по итогам года героем считали только 9% опрошенных. Аналогичные опросы в конце 1994-го и 1995 года также констатировали отсутствие новых героев и плавное угасание интереса к фигуре президента.
Конкуренты и преемники
Новые политические фигуры, интересные значительному числу россиян и воспринимаемые как альтернатива Ельцину на посту президента, появились во второй половине 90-х. Как раз к этому времени, как упоминалось выше, рыночные реформы начали приносить первые плоды, наиболее острые социально-экономические проблемы немного отступили, и можно было подумать об альтернативах последующего развития страны. Выборы президента 1996 года выявили сразу двух серьезных конкурентов Бориса Николаевича — лидера КПРФ Геннадия Зюганова и генерала Александра Лебедя. Первый из них набрал всего на 3% меньше Ельцина в первом туре голосования (32,03% против 35,32%) и во втором туре уступил ему около 13% (40,31% против 53,82%).
Предвыборная агитация помогла мобилизовать сторонников Ельцина, благодаря чему рейтинг одобрения его деятельности поднялся с 13% осенью 1994 года до 42% в июле 1996-го (однако негативное отношение к нему продолжало преобладать даже во время выборов). Уже через несколько месяцев после голосования его рейтинги снизились до 25%. Победа на выборах показала не столько привлекательность фигуры Бориса Николаевича для избирателей, сколько нежелание большей части населения возвращаться в советское прошлое, олицетворением которого были КПРФ и ее лидер. Переизбрание далось Ельцину и его команде ценой колоссального напряжения всех ресурсов. Возможно, перегрузки агитационной кампании окончательно подорвали здоровье президента. Но цель была достигнута, Зюганов нейтрализован, хотя и продолжал считаться угрозой для следующих электоральных кампаний.
Большой фурор произвело участие в президентских выборах генерала Александра Лебедя. Газеты писали, что Лебедь олицетворял собой жесткого лидера, которого ждали многие россияне, уставшие от экономических трудностей 90-х. До этого, в декабре 1995 года, Лебедь участвовал в выборах в Думу в составе партийной тройки Конгресса русских общин, но в итоге прошел в парламент как одномандатник. И хотя в первом туре президентских выборов в июне 1996 года он получил только 14,52% голосов, в обмен на призыв к своим сторонникам голосовать во втором туре за Ельцина генерал получил пост секретаря Совета безопасности. В этом качестве 31 августа 1996 года — спустя два месяца после выборов — Александр Лебедь подписал Хасавюртовские соглашения, означавшие долгожданный конец чеченской войны. В глазах населения это был успех именно Лебедя, а не Ельцина. В результате список «героев 1996 года», по опросам, возглавил именно Александр Лебедь (29% упоминаний), Борис Ельцин оказался только на втором месте с 14%, на третьем месте — Геннадий Зюганов с 10%. Вероятно, опасаясь дальнейшего роста популярности генерала, президент уволил его с должности секретаря Совета безопасности уже в октябре. Тем не менее Лебедь еще несколько лет фигурировал в опросах в числе фаворитов следующих президентских выборов.
Подорванное здоровье Бориса Ельцина и появление сильных претендентов на президентский пост в рядах оппозиции заставили президента и его команду задуматься о возможных преемниках. Наверное, первым значимым кандидатом на эту роль стал молодой нижегородский губернатор Борис Немцов, которого Ельцин пригласил в Москву на должность первого заместителя премьера в марте 1997 года. Весной-летом работу Немцова в правительстве положительно оценивали почти две трети населения. Более того, согласно опросам первой половины года, избиратели предпочитали Немцова как Геннадию Зюганову, так и Александру Лебедю — эти люди тогда рассматривались как возможные победители президентской гонки. Именно Борис Немцов возглавил список «героев 1997 года» — его назвали 14% опрошенных, на втором месте тогда оказался Юрий Лужков с 9%, на третьем — Борис Ельцин (7%). Однако время шло, и оценки работы Немцова в правительстве начали ухудшаться, к весне 1998 года они сократились почти вдвое — положительно оценивали его работу не более трети россиян. Не последнюю роль в этом сыграла «информационная война», которую медиамагнаты Владимир Гусинский и Борис Березовский развернули против него и Анатолия Чубайса в отместку за проигранный в 1997 году олигархами аукцион на покупку акций компании «Связьинвест». В итоге уже к началу 1998 года электоральные шансы Бориса Немцова испарились, на роль преемника Ельцина он больше не годился.
1998 год выдвинул на первый план других политиков.
Августовский экономический кризис, ставший чрезвычайно болезненным для большинства россиян, уничтожил остатки авторитета Бориса Ельцина: одобрение деятельности президента опустилось до минимальных 5% в октябре и до окончания президентского срока уже не поднималось выше 8%
(большинство россиян считали, что Ельцину надо уйти в отставку). Кризис также подорвал электоральные шансы двух ельцинских премьеров — Сергея Кириенко и Виктора Черномырдина. Главным героем 1998 года неожиданно стал Евгений Примаков — компромиссная фигура на пост председателя правительства, предложенная президентом на утверждение Думы после того, как депутаты два раза подряд отклонили кандидатуру Черномырдина.
Евгений Примаков оказался популярным у россиян разных политических взглядов. При этом во время пребывания во главе правительства его рейтинги только росли — в апреле 1999 года, на момент отставки и через месяц после знакового «разворота над Атлантикой», работу Примакова одобряли 70% россиян. Это давало ему фору перед другим весьма популярным на тот момент критиком президента — мэром Москвы Юрием Лужковым. На рубеже 1998–1999 годов именно эти два политика, согласно опросам, выглядели наиболее вероятными претендентами на смену Борису Ельцину (опережая и Геннадия Зюганова и все еще маячившего на заднем плане политической сцены Александра Лебедя). Они же стали главными «героями» 1998 года по версии россиян: Примакова назвали 19% респондентов, Лужкова — 16%, Ельцина — только 3%.
Казалось, что приход к власти Примакова и Лужкова, заключивших к тому времени политический союз, уже ничто не сможет остановить. Такое развитие событий означало бы поражение Бориса Ельцина и его команды, смену власти в стране и возможное сведение счетов с «семьей» Ельцина — что в случае своей победы обещал сделать Юрий Лужков. Назначенный на смену Примакова председателем правительства Сергей Степашин хотя в целом пользовался поддержкой населения, но не рассматривался людьми как перспективный кандидат в президенты. А значит, на роль преемника он не подходил. По всем прогнозам, на приближавшихся выборах в Думу должен был победить созданный Лужковым и Примаковым избирательный блок «Отечество — Вся Россия» (ОВР), что открывало дорогу к победе Примакова на президентских выборах. Но, как известно, этому не суждено было случиться.
В августе 1999 года премьер-министром был назначен Владимир Путин. А дальше — взрывной рост рейтинга нового премьера (с 33% в августе до 79% декабре), произошедший на фоне общественного запроса на возмездие за взрывы многоквартирных жилых домов и поддержки второй чеченской кампании. Молодой и решительный политик, поразивший людей обещанием «мочить террористов в сортире», выигрышно смотрелся по сравнению с постаревшим и непопулярным Ельциным. Созданный под Путина блок «Единство» получил на декабрьских выборах в Думу почти вдвое больше голосов, чем ОВР, участники которого после выборов быстро перетекли в новую партию власти. По итогам года Владимир Путин возглавил список «героев», его назвали 45% россиян. Напомним, что в 1990–1991 годах таким героем был сам Борис Ельцин. Операция «Преемник» удалась, Ельцин мог уходить.
Именно это он и сделал, не дожидаясь истечения президентского срока. В конце декабря 1999 года во время традиционного новогоднего обращения к нации Борис Ельцин объявил о своей отставке. Он уходил, будучи глубоко непопулярным, и просил прощения за ошибки и неудачи, за то, что не получилось сделать жизнь людей легче и лучше («одним рывком не получилось»). Но как политик Ельцин должен был быть доволен. Он не единожды выходил победителем в жестокой борьбе, испытал, пусть короткий, период всенародной поддержки, заложил основы рыночной экономики в России, свел счеты с многочисленными политическими противниками и передал пост выбранному им самим кандидату. Остаток своих дней — он умрет 23 апреля 2007 года — Борис Ельцин собирался провести спокойно.
Денис ВОЛКОВ